1. варианты постисторических путей развития

Немного об истории:
Фрэнсис Фукуяма в своей, очень много критикуемой (иногда даже справедливо), книге "Конец истории и последний человек", логично развивая идеи Гегеля об историческом процессе, сказал, что "либеральная демократия" - это та форма социального устройства, которая может полностью удовлетворить все потребности человека (в т.ч. потребность "признания"), и, соответственно, по мере утверждения этой общественной системы, больше не будет непреодолимых оснований для социокультурных и политических противоречий и конфликтов: наступает эпоха мира и благоденствия - человечество вступает в постисторическую эру.
Этого не произошло, как минимум из-за того, что до "либеральной демократии" (т.е., по контексту, до социального либерализма) большинству человечества явно далеко. Но и в тех странах, где социальный капитализм развернулся максимально полно и хорошо: дав нам новый историко-политический феномен - "государства всеобщего благоденствия" (welfare states), политическая борьба не закончилась (хотя конечно, надо отметить, облагородилась): история "поражений и побед" продолжается.
Но, Фрэнсис Фукуяма, на тот момент, упустил одно очень важное обстоятельство: постулируя наступление постисторического социального бытования, он остался полностью в историческом дискурсе: он не отметил непреходящего элемента истории: неизменность человеческой сущности, природы человека в широком смысле. Вся история - это история человека как константы. Человек исторический - не изменялся существенно для исторического процесса. На начало истории и в нынешний ее этап, мы имеем дело с одним существом: хомо сапиенсом. Развивались общества и культура: политика, технологии, знание. Но человеческое существо не менялось, ввиду, очевидно, стабилизирующего отбора.
Как бы то ни было, но этот эмпирический факт являлся и является (без дополнительной рефлексии на сей счет, так как это справедливо было для всех очевидностью, умолчанием), тем не менее, основанием для политического, морального и юридического равенства всех ныне существующих людей. Теперь, и в следствии компетентной критики, и просто поразмыслив еще, Фрэнсис Фукуяма дополнил себя этой важной оговоркой в виде книги "Наше постчеловеческое будущее: последствия биотехнологической революции". Он теперь не столь категоричен, но остался "верен" своей убежденности в наибольшей адекватности либеральной демократии для вида homo sapiens. Может быть, не берусь критиковать такую позицию: у нее есть вполне убедительные доводы: наличие таких обществ (welfare states) и их неоспоримые достоинства.
Но, если, выйти за пределы исторического дискурса (т.е. мы не будем считать человека [нынешнее разумное существо] неизменяемым по умолчанию), то, надо отметить, что "мы" имели в доисторическое время еще и дочеловеческое прошлое. Имел место антропогенез: появляется человек, далее происходит социогенез: появляются общества: начинается история. Далее, разумно предположить, что состояние "человека", вероятно, также не бесконечно, и эволюция (если не принять особых политических решений: по поддержанию стабилизирующего отбора, например, и соответствующему социальному контролю над технологиями, etc) продолжается в том смысле, что стадия "человека" останется в прошлом. Мы не знаем будущее наверняка, но для определенности говорим о последующих этапах эволюции разумной жизни как о постчеловечестве. Т.е. мы имеем "конец истории" и начало постистории: история человека заканчивается и начинается история постчеловека или постистория.
Не уверен, что для постчеловечества блага либеральной демократии останутся актуальны: природа изменится, культура изменится: в частности - непредсказуемы дальнейшие технологические возможности. Я, немного интуича, немного спекулируя, полагаю, что более адекватным термином, для описания возможного нового оптимального "социального" состояния, является "коммунизм". Но это лишь гадание на кофейной гуще и игра словами.
Но, в любом случае, Фукуяма - член Совета по биоэтике при президенте США, и возможно, некоторые параметры вероятного будущего закладываются в политическом процессе и сейчас. Но пока все же человечество еще не вполне осознанно управляет будущим, хотя, благодаря Фукуяме и пр. социальным философам, мы постепенно начинаем понимать суть происходящего с нами.

2. human culture: science, history, philosophy and religions

Мне мой друг и старший товарищ прислал письмо с критическими замечаниями насчет моих последних постов.
Основные идеи: что история как наука невозможна в принципе, что "стихийное "язычество" детей" нам может указать на возможно правильные подходы в анализе религиозности человека, etc. Я, в чем-то соглашаясь, ответил на это письмо, ответ частично и привожу здесь, так как полагаю это не безынтересным и уместным в плане обсуждения моих последних записей:

[ Насчет "истории" как социально-гуманитарной науки, или "истории" как набора фактов, "истории" как области знания - можно дискутировать: существует ли на самом деле история как наука (является ли это знание научно валидным), насколько это знание адекватно отражает действительность и т.д. - вопросы есть. Но история как исторический процесс (независимо от того как мы его интерпретируем и представляем) очевидно имел и имеет место. Т.н. "новая хронология" Фоменко, насколько я в курсе, противоречит действительности, т.е. ложна - состоит из неадекватного применения хороших методов из других областей к вещам, где их применение не оправдано. Но, как бы то там ни было,
я понял Вас, что "история" - не твердое знание, а интерпретации, которые зависят от историко-культурных, социально-политических и др. факторов. Во многом согласен, но думаю, что это не повод впадать в тотальный релятивизм и уходить в полный скептицизм: на мой взгляд, это реальная проблема исторического знания/познания, истории как науки, и ее (гносеологическую проблему) можно попробовать, по-возможности, нивелировать и в идеале - ликвидировать. В этом смысле, мне больше нравится подход наиболее значительного философа и методолога науки Карла Поппера, и его предложенной методологической концепции "проверок и опровержений" (верификации дополненной т.н. фальсификацией - попытками опровергать гипотезы); недавно издана на русском в Москве (2004 г.) его книга: Карл Поппер "Предположения и опровержения". Также в этом плане интересна его "Критика историцизма", "Логика научного исследования", есть на тему научной валидности и главы (в дополнениях и приложениях, особенно) в "Открытом обществе...", и т.д. Я думаю, что есть вещи (факты, теории) такие, которые мы можем считать знанием наверняка (они хорошо и однозначно проверяемы: верифицируемы, и их нет возможности опровергнуть). Есть вещи, которые мы однозначно отвергаем как ложные концепции: то, что мы можем опровергнуть ("сфальсифицировать"). И есть вещи, где (м.б. еще пока) не представляется возможным твердое знание: это и вещи, которые нельзя опровергнуть в принципе или пока еще, частично подтвержденные или нет; утверждения, которые ни проверишь ни опровергнешь; и т.д. В истории много таких вещей, насчет которых научно валидное знание либо сомнительно либо невозможно по определению: это не повод к пессимизму, это, имхо, повод совершенствовать нашу методологию и расширять и углублять по возможности наши исследования. В этом плане очень важен раздел философии, а отчасти и науки - философия и методология науки: а именно "эволюционная эпистемология", вышедшая из области пересечения философии и науки - современной эпистемологии (гносеологии). Главное понимать наши естественные ограничения (на сегодня) в познании: тогда легче избежать ошибок и проще не впадать в заблуждения. Надо, imo, определить области, где познание затруднено и ограничено: и не пытаться ценой возможных ошибок стандартизировать знания в таких областях. По-моему, это более правильный подход, нежели считать, что мы "знаем все" или впадать в другую крайность - "мы тут не знаем ничего и не стоит даже пытаться".

А вопросы смысла (и смыслов) жизни как раз относятся к сфере отчасти философии, отчасти идеологии и религии (утверждения посылок о смысле), но никак не науки, просто по определению. Но наука, в частности Этология человека, может дать хороший фактический материал для философского осмысления, и далее - для религиозно-идеологического утверждения. Я думаю, что тут (в религиозно-идеологических доктринах) хорошо и правильно сочетать замечательные принципы индивидуальной свободы, взаимоуважения и социальной приемлемости. Доводить до крайности, абсолютизировать - доводить до абсурда, каждый хороший принцип в отдельности, на мой взгляд - не верно. "Все хорошо
в меру", как говорил великий наш мыслитель Джавахарлал Неру... :)))
А насчет религиозности - мое мнение - что этот феномен - естественная черта природы человека, имеющая вполне конкретные историко-культурные наполнения, которые стоит, хотя бы только из прагматических соображений но и не только из них, уважать. Насчет конкретных исторических религий: ВСЕ известные мне религии не соответствуют фактически (своей онтологической картиной мира) наличествующей реальности, но дают нам, точнее "освящают", этические принципы и нормы - и это, в общем и целом, полезно и хорошо.
А по поводу политеизма, я не вижу его, в выше обозначенном аспекте, преимуществ перед монотеистическими и атеистическими доктринами. Вообще сам дискурс: теизм/ атеизм - я не рассматриваю как априорно правильный подход. Может сама постановка вопроса именно так, и не верна: полностью или частично, и она - лишь естественное следствие определенного несовершенства нашего мышления, знания, и наших языков: не знаю. Пока не берусь однозначно судить: но уже доволен тем, что хотя бы ставлю сам этот вопрос.
Насчет детей не уверен, что они нам могут "подсказать" "правильный" (в этом смысле) подход. Они, конечно, "ближе" в определенном смысле, к природе, чем взрослые. Животные, в этом смысле, еще ближе к природе, чем взрослые люди, и т.п. Но я не очень понимаю чем это может нам помочь в этом контексте ... ]

Открытый Дневник:

http://gora-torin.livejournal.com/